фестивальное продвижение, субтитры,
DCP, DPX, Blu-Ray, ПУ \ УНФ
RU

Середина июля — время непростое. Для абитуриентов. Кто-то делает выбор осознанно, кто-то идет туда, где нет химии и алгебры. Что тоже может быть вполне сознательно. Для профессии режиссера "подходящий" возраст определить сложно. Да и профессия ли это? Рассказать ищущим себя людям о Школе документального кино и театра CinePromo попросили Марину Александровну Разбежкину, ее руководителя и основателя.

— Ищущим людям лучше рассказывать на следующий год, потому что в этом году у нас нет приема. Так что им нечего искать, в случае чего (смеется).

— Ага, а нет приема почему?

Потому что у нас учатся практически полтора года, и вот этот курс у нас заканчивает в конце ноября — начале декабря. И новый прием мы начинаем в конце августа следующего года. Мы делаем себе полугодовую передышку, потому что очень большая нагрузка.

— Много учащихся?

— В этом году 43 человека. Да, это много. Была проблема в самом начале при поступлении, и мы ее не решили, и вот пришлось принять столько, но это уже избыточное число.

— А вообще Школа существует с 2009 года, верно?

— Вы знаете, я даже уже запуталась, с какого года существует именно Школа. Потому что мы работали несколько лет в системе других институций. Я начала работать в "Интерньюсе". Потом "Интерньюс" уничтожили и образовательная программа перешла в Высшую школу экономики на факультет журналистики, и какое-то время мы были там. А потом решили существовать самостоятельно, ну, сравнительно самостоятельно, потому что мы всё равно сейчас в компаньонах с "Photoplay". Да, наверное, это 2009 год как Школа отдельная, а до этого была Мастерская. Собственно, это две большие разницы. В Мастерской был мастер и других предметов не было. А сейчас у нас тринадцать предметов и двенадцать преподавателей. Двенадцать, потому что один преподаватель два предмета ведет.

— Как-то изменился Студент? Тогда и сейчас.

— Студент меняется каждый год, при каждом поступлении и очень серьезно меняется. Мы вот все время гадаем, может, это время такое стремительное, и поколение сегодня измеряется не десятилетиями, а двумя годами. Потому что каждые два года приходят кардинально разные люди, совершенно друг на друга не похожие. И каждый раз ты начинаешь приспосабливаться к каким-то совершенно новым людям, ты их не узнаешь.
Ну вот, допустим, предыдущий курс не способен был ничего сделать вместе, вот совсем ничего, коллективная работа им не давалась, они ее решительно проваливали. Хотя с удовольствием начинали работать, но потом всегда были причины, чтобы этого не сделать. Но это один из самых сильных курсов. На выпускных экзаменах, да и позже, у них было много прекрасных самостоятельных работ.
А вот нынешний курс сделал очень хорошо коллективную работу. Вообще они быстро собираются, очень разумно все обсуждают, а когда речь идет об индивидуальной работе.. а у нас в Школе, вы знаете, вплоть до диплома все делают работу самостоятельно, весь фильм делает один человек.. То здесь они больше похожи на школьников. Хотя возраст уже не школьный у многих. Но они не могут учиться, как должны учиться взрослые люди. Есть, конечно, отдельные ребята, очень способные, умеющие учиться. Но многие... Мне кажется, что это какой-то инфантилизм, который как ржа распространяется. И, конечно, такие люди не готовы быть режиссерами. Потому что режиссер — это.. человек, умеющий собрать себя без окрика сверху. Они милые образованные ребята, но в данном случае образование никак не работает, потому что оно не помогает им быть независимыми и самостоятельными.


Марина Разбежкина на открытии АртДокФеста

— Знаете, в начале апреля я была у вас на просмотре курсовых работ. И меня, во-первых, поразил уровень, а во-вторых, разнообразие тем. Вы вначале показа сказали, мол, не судите строго, это первая проба пера. Но если бы не было этой ремарки, мне бы и в голову не пришло, что эти люди впервые взяли в руки камеру.

— Боря Хлебников (режиссер Борис Хлебников бы членом жюри — прим. ред.) посчитал, что восемнадцать работ из всех..

— А было тридцать?

— Было тридцать. Десять человек я не допустила до сдачи курсовой. Из них восемнадцать он посчитал совершенно взрослыми работами, не студенческими. А если учесть, что эти работы выполнены всего после пяти месяцев учебы, а ребята до этого не брали в руки камеру, то мне кажется, что это успех, но я говорю о другом. Мы можем добиться такого успеха внутри школы, а вот что с ними будет дальше, если им требуется руководитель, начальник? Вот тут проблема. Предыдущий курс с этим справился, и многие из них снимают после окончания Школы. А здесь я боюсь, что им, как всем инфантилам, нужна подпитка в виде преподавательских кнутов и пряников. В общем, я вдруг почувствовала себя "училкой" на этом курсе, а для меня это очень неприятное состояние.

— А вот, кстати, про то, куда уходят выпускники, куда они уходят?

Никуда они не уходят. Потому что мы предупреждаем на вступительном экзамене, что у них не будет какой-то такой работы, нет же штатной работы режиссера. Я вот в штате работала всего один год. Хотя я начинала работать еще тогда, когда было такое общественное мнение, что вообще-то человек должен зарабатывать себя стаж и так далее. Но вот какая работа в штате у режиссера, который занимается независимым документальным кино? Нет таких "штатов", что называется.
Я очень прошу не работать на телевидении. Потому что телевидение — это другой тип мышления совершенно. И если человек работает на телевидении и хорошо работает, то он не может больше снимать документальное кино и наоборот. Или он работает в документальном кино, или работает на телевидении. Телевидение — это единственное пространство, где могут платить за что-то похожее, но только похожее внешне, потому что на самом деле мы не делаем такое кино, как на телевидении.
Поэтому ребята зарабатывают чем могут. Иногда они зарабатывают, ну, вроде, профессией. Например, те, кто хорошо снимает, а мы даем операторские мастерство в объеме нужным для режиссера, чтобы режиссер сам снимал. Это, конечно, не то операторское, которому, допустим, учат во ВГИКе, но некоторые так хорошо и независимо снимают, что они подрабатывают как операторы. Некоторые подрабатывают как сценаристы. Это те, кто всё-таки может зарабатывать профессией. У всех у них были специальности, когда они поступали, и кто-то работает по этим специальностям и пытается совмещать с кино.

— От кино никто не уходит?

— Нет, кто-то уходит, конечно. Мы выпускаем, допустим, тридцать человек, мы обычно набираем около тридцати. А даем дипломы пятнадцати, не больше. Но вот за все время существования сначала Мастерской, затем Школы, приблизительно, раскладка была такая: сначала оставалось в профессии два человека, потом четыре человека. А вот прошлогодняя группа — там человек десять снимает. Это уже интересно. Это очень талантливые ребята.

— Как Вы работаете с темами фильмов?

— Они начинают искать героев, мы никоим образом на них не давим. Хотя, я иногда высказываю сожаление. Вот как в этом году, когда на диплом они стали приносить свои проекты.. Никто не интересуется политикой, есть социальные темы, но лишь как фон для существования героя. И на последнем занятии я им предложила рассматривать это как некую трусость, которую они не осознают сами. Потому что всё так накалено в государстве, что, действительно, лучше не касаться каких-то тем. Но они все закричали, что нет, это ни в коем случае не трусость, просто их ничего не интересует ни политика, ни социальная жизнь. Как им кажется, нет сейчас такого острого периода, как было, когда существовали предыдущие группы. Там был Майдан, там были митинговые протесты... Но мне кажется, дело в другом. Страх заползает совершенно незаметно во всех и сказывается на том, что ребята выбирают для съемок. Хотя я не раз об этом говорила, что мы снимаем жизнь горизонтального человека, конкретного человека, его среду. И что его среда говорит гораздо больше, чем какие-то очень мощные социальные взрывы. Но в тот момент, когда, действительно, социум так нездоров, мне кажется странным, что никто из молодых не хочет его изучать с камерой в руках.
Для нас ведь главное не какая-то оригинальная тема, а новый взгляд на эту тему. Потому что на самом деле оригинальных тем как таковых нет. Очень важна индивидуальность героя, которого выбирает режиссер, и очень важно, какой оптикой он на него смотрит. Вот сейчас меня удивило, что несколько человек выбрали таких героев, которые, как мне казалось, уже исчезли с экрана и не актуальны. Это герои, которых мы когда-то называли "чудики" и которые, как мне кажется, сегодня, если и должны появиться на экране, то абсолютно под другим фокусом. Мы должны их рассматривать абсолютно по-другому. И когда студент предлагает такого традиционного героя, мы просим рассказать, а какой новый взгляд из 21-го века может быть на него? Если они это смогут, это будет интересно. А если они просто традиционно пойдут вслед за героем и будут наслаждаться его непосредственностью и чудаковатостью, тогда они проиграют как режиссеры.


— А если заявленная тема человеку не подходит, если Вы понимаете, что либо слишком просто, либо слишком сложно?

— У нас несколько этапов. Во время наших школьных питчингов мы просим сделать трейлер. По трейлеру гораздо лучше, чем по тексту, видно, что это за герой и герой ли это. Потому что еще важно отличить героя от не героя. Но у меня больше визуального опыта для того, чтобы понять, герой на экране или нет. Это первая стадия, когда я говорю студенту, что надо сменить героя. Что это просто не герой, каким бы он замечательным не был, но он не герой документального кино. Если же я вижу, что студент берет слишком сложную для себя тему, то я или прошу найти для нее какой-то более простой вариант решения. Ну, допустим, работать не над всем коллайдером, а над его частицами. Или прошу отказаться от этого, потому что я понимаю, что не по зубам. Когда студент проваливается со своей первой работой, он очень редко выходит из депрессии, и, как правило, бросает кино. Хотя, это всегда и показатель того, что человек, наверное, не пригоден к режиссуре, если он сдается.

— Вы спрашиваете абитуриентов для чего они приходят в Школу? Зачем им документальное кино?

— Да, мы спрашиваем, но это всегда очень общие ответы. "Мне всегда нравилось общаться с людьми", "Мне интересно искать человеческие истории", "Мне интересно смотреть кино", "Мне интересно фантазировать". Очень однообразные ответы, которые совсем ни о чём не говорят, через них студентов ты не узнаешь.

— А кого вы точно не возьмете?

— Мы не берем сумасшедших, их всегда много. Почему-то всем сумасшедшим кажется, что они режиссеры. Мы не берем поэтов и философов. Потому что это другой тип мышления совершенно. Причем, чем талантливее человек, тем сложнее ему будет учиться. Это совсем другой взгляд на мир, и зачем ему мучиться и самоуничтожаться? Вот таких не берем. Вы, наверное, знаете, я уже сто раз об этом говорила и уже все абитуриенты знают, у нас есть тест, который для нас является главным.

— Про личное переживание?

— Да, про самое острое переживание, которое есть в жизни. Мы просим говорить не о чувствах, а описывать пространства вокруг себя, которое было в этот самый момент, в момент самого высокого переживания. Рассказать, в каком пространстве это было, какие действия были. Режиссер участвует в жизни и тоже переживает как все нормальные люди, но одновременно, переживая, он обязательно запоминает где это было, когда это было, что вокруг было расположено, для того, чтобы подарить эти наблюдения потом героям фильма или распознать это чувство у будущих героев. Нас очень редко обманывает этот тест. Бывают три-четыре.. иногда один человек на курсе, когда оказывается, что он не наблюдатель, а участник, что он просто персонаж. Бывают очень талантливые персонажи (смеется). Это очень быстро выясняется, потому что ему лень наблюдать за другими, он сам единственный, за кем он бы мог наблюдать. Мы пока не можем найти способ, как отличить персонажа от потенциального режиссера. Но персонажей не так много поступает.

— Есть какое-то напутствие для все-таки ищущих?

— Постарайтесь понять, что режиссер — это не профессия. Это жизнь. И если вы по-настоящему хотите быть режиссером, то готовьтесь к тому, что другой жизни у вас не будет. Сильно подумайте, хотите ли вы так или не хотите.

 

Текст: Кристина Даурова, специальный корреспондент www.CinePromo.ru
(При полном или частичном использовании материалов, гиперссылка на www.cinepromo.ru обязательна)


CinePromo - российская компания №1 по фестивальному продвижению фильмов. Также мы делаем субтитры и DCP, оформляем Прокатные удостоверения и УНФзапускаем короткометражные фильмы в прокат и проводим собственный фестиваль короткого метра.

Нам доверяют: Медиалаборатория — Яндекс.Таксикинокомпания «Централ Партнершип»ЛенфильмComedy Club ProductionHype ProductionКинокомпания Андрея КончаловскогоAll Media Companyкиностудия им. М. ГорькогоМосфильмМагнум-Фильм (кинокомпания Анны Меликян), сеть КАРОМолодежный центр Союза кинематографистов РФВГИК-Дебют и СПбГИКиТ-ДебютПервый каналплатформа Start.ru, телеканалы СТСРЕН ТВ и ВГТРК, киностудия "Лендок", студия Алексея Германа мл., Институт им. Гётемузей современного искусства «Гараж», ведущие российские кинопроизводственные компании и независимые авторы. 

CinePromo - единственная российская компания, имеющая эксклюзивные договора на фестивальное продвижение студенческих фильмов ГИТРа и СПбГИКиТ
; также мы активно работаем со студентами и выпускниками Московской школы киноВГИКа, ВКСРRoma Film AcademyМосковской школы нового кино и др. ведущих отечественных и зарубежных вузов.